( Пожалуйста, прочтите, прежде чем.. )

1.  
( Первые 50 )

( Вторые 50 )

 

( Ну, и еще 50 )

1.     

( И еще 50 )

 

 

Великолепно. Режиссер Сергей Урсуляк (это который «Ликвидацию» и «Исаева» снял, из интервью): «Ну, вот смотрите. Если я буду искать актера на роль Ельцина, то, как бы я к нему ни относился, все равно буду искать актера положительного. Кого-то вроде Луспекаева. Просто типаж такой. А если вы будете искать артистов на роль большинства нынешних политиков, то придется выбирать среди тех, которые в то время играли предателей, людей, перешедших на сторону врага. Брежнева может играть актер с положительной энергетикой, с положительным обаянием, с Горбачевым та же история. А нынешних — только те актеры, у кого обаяние отрицательное. Это я вам как режиссер говорю».

Двое выясняли отношения, перестреливаясь смсками. Все было очень серьезно. Бушевала гроза, смски вспыхивали как молнии, клавиши неповинных мобильников хрустели, а электронные их утлые мозги плавились от накалившихся эмоций. Все злее, все жестче, заочный такой боксерский поединок.
И вдруг… он не ответил на ее последнюю смс. И выключил телефон.
Она почувствовала себя победительницей: за ней осталось последнее слово. Ему просто нечего было сказать.
Он тоже чувствовал себя победителем. Представлял, как она мечется в ожидании его ответа, не выключает телефон, придумывает максимально обидные обзывалки для следующего тура – а так, ей, дуре, и надо. Пусть кусает губы от неутоленного бойцовского инстинкта. А я пойду пивка попью.
Оба легли спать совершенно довольные, оба праздновали свою победу. Оба, засыпая, объявили себе благодарность за удачно проведенную боевую операцию.
Вот за что я люблю смски. Согласитесь, в живом общении такого не случилось бы никогда.

Поразительный пируэт в статье Е.Лямпорта о Булате Окуджаве: минорность, задушевность и даже, я бы сказал, подчеркнутая интимность его песен появилась благодаря правилам поведения в домах творчества писателей, где Окуджава часто проводил время. После одиннадцати часов запрещалось шуметь, за этим следили, нарушителя могли лишить путевки. А после одиннадцати, как знает любой, кто хоть раз выпивал с писателями, начинался самый расколбас. И Окуджава, чтобы не привлекать внимания администрации и одновременно требуя продолжения банкета, пел друзьям тихо, вполголоса. Потом эта манера вошла в привычку. Потом другие переняли. Так и понеслось – что бардовская песня должна быть не бравурной, а интимной, негромкой, задумчивой.
Хотя все дело в бдительных вахтерах советских домов отдыха, как тут говорят.
Если догадка верная (она, конечно,шизоидная слегка, но как версия годится), забавно будет рассмотреть советское бардовское движение – минорное, задушевное, лирическое – как продукт «борьбы с вахтерами». А бардов – как членов подпольной антивахтерской организации. Тихие песни – потому что после одиннадцати нельзя шуметь. Вон Галич с Высоцким шумели, так их никогда в бардовские компании и не брали. Смайл.

А вот интересно: М.С.Горбачев, как известно, развалил «советский проект», являясь членом Коммунистической партии СовСоюза. Потом КПРФ объявила себя преемницей КПСС. Ну, коммунисты – ребята жесткие. Я вот не знаю, остался ли Горбачев в партийных рядах или его заставили, как в добрые времена, положить партбилет на стол. Нигде про это не встречал. Но если остался, понес ли он какое-нибудь наказание по партийной – подчеркиваю – линии? И если понес, то мы прохлопали один из важнейших прецедентов – наверно, это был первый в истории КПСС выговор, который влепили генеральному секретарю партии.
Вопросов, собственно, два: если выговор по партийной линии Горбачеву не объявили – то почему? Может, какая-то сверсхложная уставная процедура, что первых лиц партии нельзя подвергать взысканиям. Может, просто махнули рукой и решили замотать это дело. Может, не нашли подобающей историческому прецеденту формулировки. Традиционное «за упущения в работе» - слишком мелко. «За развал СССР» - слишком по-гоголевски, на смех поднимут.
Во-всяком случае, я ничего не слышал про то, чтобы коммуниста Горбачева наказали его товарищи по партии, и как это выглядело.
И тогда второй вопрос: если Горбачев до сих пор ходит без коммунистического взыскания с занесением в учетную карточку, как Зюганов на том свете будет смотреть в глаза Ленину? Ведь тот учил, что перед партией все равны, и призывал чтить и блюсти партийную дисциплину. А тут коммунист Зюганов не наказал своего расшалившегося однопартийца. Ленин будет крайне недоволен.
Так наказали М.С. или нет? Кто знает?

(наклонившись к самому уху, щепотом). Давно хотел это сказать.

То, что большинство, глядя на звезд гламура или каких-нибудь мегаэстетов, принимает за некий декадентский-дендитский флер, особенную утонченность, изящество и тончайшее эсстетство в манерах, поведении, речих, -

- чаще всего –

Не более чем отсутствие фантазии, воображения и креатива у самих понтующихся, помноженное на чудовищную тупость принимающей аудитории.

Вот.

У его девушки был строгий папа. Весьма строгий. Работал инженером на железной дороге. И ввел дома железнодорожное расписание для дочери: ровно в девять вечера прибыть к домашнему перрону, и никаких. А он только в восемь заканчивает работу. Пока доедешь, пока встретишься – ей уже домой пора. Потому что дома строгий папа.
И он решил подружиться с папой. Смягчить его сердце. Выяснил у девушки, чем папа увлекается. Оказалось, папа на досуге собирает книжки про разных королей. Ну, такая вот страсть у простого железнодорожника. Обожает поговорить про династии, составляет какие-то таблицы, генеалогические деревья рисует. Знает, что означает слово «Плантагенеты» - и любит спрашивать об этом молодых людей, приходящих к его дочке. Не ответишь, кто такие Плантагенеты – пошел вон. Не получишь моего отцовского благословения. Не знаешь того, что каждый культурный человек знать обязан.
Ему очень нравилась девушка. И хотелось добиться папиного расположения. Чтобы папа, как минимум, изменил расписание в его пользу. Он пошел в библиотеку, несколько дней читал, выписывал, запоминал. Когда почувствовал себя достаточно подготовленным, напросился в гости. И когда папа между десертом и чаем спросил про Плантагенетов, он был готов к светской беседе. И про Тюдоров, и про Сасанидов, и про Тигранидов.
Папа был в восторге.
Когда он в следующий раз пришел к девушке, папа его уже ждал. Разложил на столе свои ватманы с генеалогиями, записки, книги. Дочь услал в комнату – «иди-иди, у нас серьезный разговор» - и стал рассказывать о своих династических изысканиях. Отпустил его только во втором часу ночи. Девушка к тому времени спала девичьим сном.
Когда это повторилось в следующий приход, он понял, что попал. Папа теперь ждал его, специально готовил материалы для дискуссии. Ему на железной дороге не с кем было поделиться своими мыслями о династических тайнах и легендах. И дома тоже не с кем. А тут такой милый, интересующийся молодой человек. Единомышленник. Случится же такое везение. Папа грузил его бесконечными «беседами за королей», а он все порывался уйти в комнату к девушке, но куда там. Папа не отпускал. Он не понимал, как это какая-то девушка, его дочь, которая пусть лучше к сессии готовится, может быть интереснее истории французских королей.
Девушка по-прежнему возвращалась домой не позже девяти. У него не было другого выхода, кроме как встречаться с ней с ней у нее дома. Но видел он ее каждый раз не более минуты: она открывала дверь и уходила в комнату, а в коридоре уже подпрыгивал от возбужденного нетерпения папа, встречая дорогого гостя.
Через месяц он понял, что выхода нет. И сказал девушке, что им пора расстаться. Девушка сказала ему, что он придурок. А папа ничего не сказал. Ему девушка сказала, что молодой человек уехал в другой город навсегда.
Он сильно переживал. Друзья, посвяшенные в ситуацию, безжалостно ржали. После этого, знакомясь с девушкой, он заранее выяснял, чем увлекаются ее родители, чтобы никогда – никогда! – не поддерживать с ними разговоры на темы их хобби. Так оно лучше будет.
История основана на реальных событиях. Сам мне рассказал. Смайл.

Понятно, что таких список до меня уже составили миллион и после еще составят. Но я как-то задумался: рок-музыка существует уже, почитай, полвека. А какие фильмы «на эту тему» можно было бы посоветовать юноше, обдумывающему житье, начинающему меломану? То есть такому, кто чистый лист, ничего не видел, ничего не знает, но очень хочет приобщиться?
Сразу приходится отсекать многочисленные «фильмы-концерты», где группа приезжает, настраивается, играет. Таких фильмов море, включая «Вудсток» и «101» про Depeche Mode, над этими картинами работали самые передовики западного кино, вплоть до Скорцезе, но это – не то, не то. Надо какие-то фильмы, которые не показывают рок, а «помогают понять, как это было».
И еще придется вычеркнуть из списка «фильмы с участием». То есть где группы просто появляются для оживления сюжета. У Вендерса, помнится, в каком-то фильме самого Ника Кейва показывали. А то тогда и «Афоню» данелиевскую придется объявлять рокенрольным фильмом – там как-никак «Машину времени» пять секунд показывают. Туда же, в корзину, летят и фильмы, где звучит за кадром специально сочиненная музыка великих групп – и «Забриски Пойнт», и еще пучок культовых картин – они тоже вроде бы про рок, но не то, не то. «Стена» группы Pink Floyd, в нескольких рейтингах объявленная лучшим рок-фильмом всех времен и народов, тоже не прокатывает: это по сути, один мегаломаньяцкий видеоклип, и адресован не новичкам, а искушенным любителям и знатокам. «Томми» Кена Рассела с музыкой The Who получше, но тоже не в масть. Приходится также отказаться и от фильмов, где сыграли известные рокеры – то есть «Голод» с Дэвидом Боуи и «Игла» с В.Цоем тоже не подойдут.
Ну и, само собой, приходится вычеркивать все документальные картины. Потому что документальное кино – это все-таки немножко не то, игры нет, драйва, можно увидеть, КАК это было, но не поймешь ПОЧЕМУ. Начинать надо все-таки с того, чтобы попробовать ухватить нерв того времени, а потом можно переходить к документалкам.
Будете смеяться, но список у меня в итоге получился очень короткий.
Про рок 60-х надо смотреть «Дорз» Оливера Стоуна, а еще – малоизвестный фильм «То, что ты делаешь», он действительно малоизвестный, хотя там Лив Тайлер и режиссер – Том Хэнкс, тот самый. Про 70-е адекватнее всего атмосферу эпохи передают «Сид и Нэнси», а еще – «Бархатное безумие» (у меня он так переведен, в оригинале – Velvet Goldmine, лучшая картина про эпоху глэм-рока), и еще один малоизвестный фильм «Детройт, город рока», как четыре балбеса ехали на концерт группы «Кисс». О том, что творилось в 80-х, наиболее точное представление дает фильм «Круглосуточные тусовщики» (24 hour people), а еще были такие советские фильмы как «Асса» («Аквариум», «Кино», «Браво») и «Взломщик» (там ранний «Аукцион», «Алиса», «Кофе» - неплохо, в общем). И… и все, похоже.
Список короткий, но в принципе, как я думаю, позволяет составить впечатление человеку свежему, «что это такое было». Хотя сам я неприятно удивлен: «экранная меморабилия» рока на поверку выглядит ой как скудно. Говорят, «Контроль» хороший фильм и еще какой-то про Курта Кобейна есть, не видел, не знаю.
Лично для меня главным «рокенрольным» даже не фильмом, а эпизодом из фильма является небольшая сцена из «Фотоувеличения» Антониони. Там главный герой случайно попадает на рок-концерт (в этой сцене снимались, кстати, будущие Led Zeppelin), и там музыканты начинают крушить свои инструменты. И кусок гитары попадает герою в руки, он вырывается, бежит на улицу, за ним несется живописная фанатская толпа. Оторвавшись от преследования, герой вертит в руках кусок гитары и не придумав, что с ним делать, выбрасывает. То есть «вне тусовки все эти ценности никакой ценности не имеют». До сих пор этот кадр,где на асфальт летит кусок гитары, кажется мне самым издевательским, щемящим и честным киноответом на вопрос, «что есть рок».

Чудовищный фильм «Ирония судьбы-2» на самом деле подкинул одну не всеми замеченную, но плодотворную творческую идею – делать сиквелы легендарных советских фильмов, где главными героями были бы дети главных персонажей советских «классических» фильмов. Так сказать, что отцы недоделали, то дети угробят.

В «Иронии судьбы» взаимодействуют дочь Нади Шевелевой и сын Жени Лукашина. Очевидно, что в «Кавказской пленнице-2» должны появиться дочь «кавказской пленницы» и Шурика, противостоять которой будет отвратительный номенклатурный «сынок» товарища Саахова.

В продолжении «Бриллиантовой руки», понятно, там у Семен Семеныча Горбункова были дети, вот они выросли и повторили его судьбу: поехали в Турцию по турпутевке, в Анталию, там контрабандисты, Лелик и Геша нового типа… ну, много чего можно навертеть. В «Место встречи изменить нельзя-2», вестимо, должны встретиться сыновья Жеглова и Шарапова, один из которых стал ментом, другой бандитом. Особо томительную мелодраму можно сделать из сиквела «Осеннего марафона». Мол, у Бузыкина и машинистки Раи таки родился общий ребенок, он вырос, и теперь повторяет судьбу отца – мечется по темным улицам между двумя любимыми женщинами.

Но самую грандиозную фишку следует замутить, делая сиквел «Семнадцати мгновений весны». В «17МВ», помните, есть эпизод, где Штирлиц танцует с девушкой Габи и говорит ей – «больше всего я люблю стариков и детей», а Габи ему отвечает – «ну, я не отношусь ни к тем, ни к другим», то есть намекает, что она совершеннолетняя и приглашает к тайному сексу. То есть эта сцена – прямое указание, что у Штирлица в Германии был роман с немкой, и от него – предположим – родился внебрачный ребенок. А уж как сложилась его судьба в послевоенной ГДР – тут уже включаем фантазию. К разрушению Берлинской стены «сыну Штирлица» должно быть 44 года, около того.

В отношениях мужчины и женщины, особенно в том ответственном этапе, когда дружба вот-вот перерастет в любовь, есть такой опасный момент, который я называю «проклятием взаимопонимания». Это когда двое считают, что они исключительно, всецело понимают своего любимого человека, все его реакции, тайные движения души, помыслы и поступки. А он, предполагается по умолчанию, точно так же понимает «понимающую сторону».

Оба хотят в это верить. Оба – и это искренне – стараются поддерживать друг в друге этот огонь взаимного знания, разыскивают каждое совпадение, чтобы словить кайф и воскликнуть – видишь, даже музыку мы понимаем одинаково! Даже фильмы нам нравятся одни и те же! Даже в книгах подчеркиваем одни и те же фразы, а в любовных письмах сажаем ошибки в одних и тех же словах. Оба даже не замечают, что на самом деле за отсутствием более внятных инструментов и критериев «изучения другого» (секс, поход в ресторан, шопинг, разговоры – ну, не так много и придумано) ищут какие-то «метафизические механизмы», и здесь «взаимопонимание» - на первом месте. Это как самим раскрашивать обои, которыми обклеят комнату, где предстоит вместе жить.

Это страшное, опасное и очень болезненное обольщение – уверовать в то, что ты «понимаешь другого лучше всех». И временами – даже лучше его самого. Потому что такого – не бывает. Просто не бывает. А если случается, то это скучное чудо, когда заведомо известно, что человек сделает, скажет, напишет.

Любовь летает не по расписанию «взаимного понимания», «понимание» нужно для того, чтобы убедить (себя в первую очередь) в невероятном жизненном выигрыше - «наконец-то встретил единственно нужного мне человека». Это вредный вывих ума. И поэтому в слове «понимание» прячется «мания». Любовь движется как раз энергией взаимного «незнакомства», попыткой проникнуть в чужой мир, космос, скрытый в любимом человеке. Непредсказуемости, неожиданности в поведении, несходстве во вкусах и привычках, - собственно, на этих дровах и горит ее костер.

Просто когда двое понимают, что понимание – не самое главное (извините за тавтологию), это становится болезненным, острым и неприятным открытием. И чем сильнее была эйфория «до», тем громче и ярче будет вспышка «после». Понимание – все-таки чувственная, эмоциональная вещь. Разочарование выжжжет оскорбленные чувства огнеметом. А познание – это рационально, это медленно и печально. И крепче будут держаться за руки те, кто через много лет совместной жизни могут сказать друг другу – «я знаю, что я тебя почти не знаю». И испытать при этом настоящее, ненарисованное счастье.

У Достоевского неслучайно предположение, что вечность – это «теплая банька с пауками». В том смысле, что вечность – это пространство без времени, а, следовательно, и без надежды, без изменений, событий, впечатлений. Тепло, темно и пауки.

Так что хороший повод представить, куда нас, если что, поместят коротать вечность. Понятно, что не в компанию друзей. Не к тем, кого мы знали и любили. Не туда, где звучит любимая музыка.

Может, это будет класс, урок математики, который тянется бесконечно, и единственное развлечение – когда на парту бросят очередной «девичий вопросник», где анкеты, секреты, проклеенные фольгой от шоколадок страницы и – скука, скука безбрежная.

Или бросят в коридор поликлиники, где проходили диспансеризацию. Вокруг сидят неподвижные унылые люди, стены выкрашены болотной краской, хочется зевать, но даже на это не хватает сил, потому что пришел с похмелья, муторно ждать, и сколько еще ждать – неизвестно.

Так что оказываясь в местах, где «ничего не происходит», можно сказать, что пережил «погружение в вечность». Зашел на время в свою вечность, посидел, поскучал и вернулся в жизнь, где что-то все время меняется, блестит и происходит.

Дмитрий Пожарский, один из спасителей Отечества в Смуту, тоже рассчитывал баллотироваться «на царя». И даже потратил на свою предвыборную кампанию 20 тысяч рублей – раздавал нищим, кормил странников, устраивал в Москве то, что сегодня назвали бы агитационными шоу. Только ничего не вышло. Собор, на котором избирали нового русского царя, «выкрикнул» Михаила Романова.

Об этом написано в «Записках князя Петра Долгорукова», книге, которая только сейчас переведена в России. Прежде не приходилось встречать. Не потому ли, что Романовы решили спрятать «данные по выборам» и предать забвению Пожарского как кандидата в цари? А то еще обвинили бы в фальсификации, чего доброго.

Но пример классный. Спаситель России князь Пожарский стал еще и первым в российской истории «кандидатом номер два». Впору знаменитый памятник Минину-Пожарскому использовать в агитации «Все на выборы!».

Вот идея. Вдобавок к аудиокнигам начать выпускать аудиофильмы. Где сохранять диалоги между действующими лицами, а собственно action закадровым голосом излагать. Ну, как, знаете, мальчишки друг другу рассказывают: «бац! Бац! А тот его бейсбольной битой по черепушке! А тот сзади подбегает и по рогам ему –нна, и еще раз, и тот с копыт». И с таким захлебом, энергично, не пропуская ни одного смачного момента.

Думаю, такие краткие пересказы фильмов найдут свою аудиторию. Сидеть два часа в душном кинозале или за двадцать минут узнать, что там к чему (заинтересует – можно и сходить). Вдобавок «пересказчик» может акцентировать внимание, комментировать диалоги по ходу дела – «во, обратите внимание на эту фразу, ее все цитируют, запомните и вы».

Можно даже пакетные сборники выпускать – например, «весь Тарантино в пересказе». Тем более там еще можно подсказывать – «а вот это Тарантино спиздил из старого корейского фильма», «а вот это он пародирует самурайские боевики».

Получится такой вариант книжной серии «Философы за 80 минут», но куда более увлекательнее.

Годовщина смерти моего знакомого. Водка. Странное дело (хотя как в России такое может быть странным): из моих знакомых, одноклассников и приятелей это уже пятый человек, умерший от алкоголизма.

Три года назад, узнав о его смерти, написал воспаленный текст о том, что-де не следует жалеть людей, утопивших себя в стакане. Получилось прямо по Зощенко «а какого, этого, вином распивочно торгуют?». Сейчас понимаю, что был несправедлив к покойному (компьютер написал «к попойному» - опечатка по Фрейду, прямо).

Когда человек умер от водки – это не поражение человека, а гибель на фронте борьбы с алкоголизмом. Иными словами, если потерю рассматривать в военных терминах, получится немного другая картина. Получится, что среди нас живут свои ветераны «алкогольных войн», свои инвалиды, боевые офицеры и нестроевая пиздота. Получится, что это не организм не выдержал, а просто «он вчера не вернулся из боя».

Завязавшие алкоголики в таком контексте – не то бессрочно комиссованные по ранению, не то дезертиры. Записные трезвенники – ярые пацифисты. Моралисты-защитники трезвого образа жизни – комиссары и замполиты бесконечной войны. Кладбище в каждом населенном пункте – это Арлингтонское кладбище павших в боях за уничтожение водки.

Может, так воспринимать смерть молодых еще мужиков, моих ровесников получится более отстраненно. Хотя дурацкое оправдание, конечно. На алкогольных фронтах продолжаются круглосуточные бои местного значения.

Он сказал: «Надо понимать, чем элита отличается от аристократии. Внешне – по образу жизни, установкам, каким-то понтам они чаще всего похожи. Но это не одно и то же. Нельзя путать элиту с «высшим светом» или властью.

Аристократия, «высший свет» – это люди, проживающие некий символический капитал, за ними негласным договором признаются права на такой капитал, что они полномочны жить «не так как все» - не работать, вести праздный образ жизни, не зависеть от общественного мнения и так далее. Собственно, в обществе «аристократия» - это такая довольно декоративная группа населения, потому что чаще всего аристократия выступает как моральный регулятор, - они имеют определенное влияние, но не допущены к принятию важных для страны решений. У аристократии может не быть реальной власти, да, собственно, она не очень-то ей и нужна. Если исходить из этого, российская аристократия сегодня – это не бизнес-верхушка, а вся наша многочисленная пиздливая и вечно недовольная интеллигенция.

А вот элита – это уже другое. Хотя тут важно знать: власть не всегда является элитой, зато элита всегда власть. То есть чиновник, принимающий решение, от которого зависит судьба всей страны, еще не может считаться элитой. Элита – это люди, которые не просто принимают решения, но и несут ответственность за их последствия. Вот этот момент принципиально важен. Элита и аристократы похожи, но у аристократов есть влияние, но нет ответственности, а элите влияние делегируется только вместе с ответственностью, никак иначе.

Вот именно поэтому в сегодняшней России есть аристократия, есть власть, но нет элиты. Потому что каждый здравомыслящий человек понимает, что губернатор, назначенный из Москвы, не будет своей репутацией, кошельком и свободой отвечать за то, что он наворотит во вверенном ему регионе. Понимает, что депутат, голосующий за принятие бюджета, не ощущает ни малейшей ответственности за то, будет бюджет исполнен или нет. И что олигархи, которые громче всех говорят о социально-ответственном бизнесе, в критический момент переедут на заранее подготовленные аэродромы.

Причем ответственность нельзя ввести, как картошку при Екатерине, приказным порядком. Это вещь, которая медленно-медленно прорастает, формируется, это не одно поколение пройдет, и то если у страны хватит ресурсов и терпения ждать. В 1917-м не дождались, например.

Поэтому говорить о какой-то элите в современном российском государстве – это суета сует и ловля ветра».

Рекламные службы компании Philips упускают поразительно роскошный сюжет для продвижения своего бренда. Племянником основателя корпорации, Леона Филипса, был Карл Маркс. Которому дядя настоятельно советовал работать в компании, взять на себя какое-нибудь направление – сбыт или там отношения с поставщиками, но мятежный бородатый племянник предпочел политическую журналистику.

Тут сразу несколько сюжетов можно раскрутить. Маркс, который поработал пару годиков в компании, изучил особенности корпоративного управления, «все понял» и после этого забабахал свой «Капитал». Второй: Маркс все понял еще раньше и гордо отказался от карьеры топ-менеджера в пользу политического поприща. Третий: Маркс устроился в Philips, стал одним из влиятельных акционеров компании, но все равно написал свой труд, в дальнейшем чуть не похоронивший капитализм, и Philips в том числе.

Непонятно, почему отказываться от такого везения. Это все равно как если бы выяснилось, что, эээ, Ленин в эмиграции мыл бутылки на заводе «Кока-колы» - из серии «великие и мы», использовать светлое имя вождя в продвижении бренда.

Так и видятся рекламные слоганы Philips, обыгрывающие тему Маркса. «Маркса не думал о Philips, чтобы Philips думал о вас» - для левых. «Маркс был. Philips остался» - для правых. Такой подарок судьбы: неслучившийся служебный роман с классиком.